Несовершенный терапевт: основные ошибки начинающих терапевтов

Авторы: Джеффри Коттлер, Диана Блау

Ссылка на издание https://www.freepsychotherapybooks.org/ebook/the-imperfect-therapist/

перевод Дмитриевой Елены


ГЛАВА 5. ОСНОВНЫЕ ОШИБКИ НАЧИНАЮЩИХ ТЕРАПЕВТОВ

Неудача полезна в том смысле, что она повышает эффективность в будущем. Мы утверждаем, что росту терапевта способствует не только демонстрация того, что работает, но и признание того, что не работает. Ошибки в суждениях, просчеты во времени и темпе, неправильное применение техник или интервенций начинающих терапевтов являются особенно поучительными, поскольку они представляют собой фундаментальные ошибки. Ошибки новичков напоминают более опытным терапевтам об опасностях игнорирования ценности базовых терапевтических стратегий.

Чему новичок может нас научить

Тренеры и супервизоры хорошо знают о том, что чтение транскрипта или прослушивание интервью первых терапевтических встреч позволяет многое прояснить. Мы можем заметить такие очевидные ошибки, как шквал закрытых вопросов или нервная болтовня, позволяющая избежать любой формы молчания. В то время как бывалый редко так делает, мы не можем не отметить, что иногда мы совершаем подобные ошибки в менее очевидной форме. Именно по этой причине опытные терапевты добровольно берутся за роль супервизора – не только из обязательства научить новичков, но и потому, что могут многому научиться, видя их ошибки. Энтузиазм начинающих заразителен, а их пытливые умы, неуклюжесть и откровенные ошибки делают терапию гораздо более прозрачной.

Руководителям базовых программ знаком опыт наблюдения того, как их собственные терапевтические действия становятся более точными, поскольку их внимание снова было обращено на фундаментальные навыки – слушание, отражение, простое присутствие рядом с клиентом. Наблюдая за бессвязной речью студентов, мы становимся более лаконичными в наших собственных сообщениях. Обратив внимание на нетерпение новичка в его попытке добиться соблюдения границ в сессиях, мы замечаем, как сами легче отступаем. Таким образом, опыт ошибающегося новичка дает ценные уроки каждому терапевту.

Zukav (1979) пишет о ценности изучения способа восприятия новичка, особенно в отношении его невинного духа, который позволяет «видеть мир таким, какой он есть, а не таким, каким он кажется в соответствии с тем, что мы знаем о нем» (стр. 117-118). Автор продолжает воздавать должное преимуществам чувства «простоты», которое часто теряется с приобретением опыта. Новичок – наивен, свободен от привычек, склонен к сомнениям, любознателен.

Robertiello и Schoenwolf (1987) разделяют ошибки начинающих на две категории. Первые – технические ошибки – возникают в первые годы практики. Они являются результатом неправильного выбора техник, неверной диагностики, неспособности извлечь скрытое содержание из заявляемого и далеко не оптимальной установки. Второй тип ошибок более коварный, поскольку терапевт не осознает, что пошло что-то не так. Эти неосознанные нарушения связаны с контрпереносом и контрсопротивлением терапевта. Авторы приводят несколько примеров того, как интенсивные чувства терапевта – эротические, агрессивные, защитные, конкурентные, презрительные, чувства страха, обиды или стыда – могут приводить к осложнениям.

Jenkins, Hildebrand, и Lask (1982) упоминают те случаи, когда неудача вряд ли является результатом чрезмерной активности психотерапевта или непреодоленных страхов, но скорее связана с некомпетентностью или ошибочными представлениями. Начинающий терапевт, в частности, допускает ряд ошибок в решении вопросов, связанных с сопротивлением и переносом. В таких случаях страх неудачи весьма конструктивен, так как провоцирует здоровое сопротивление и осторожность при работе с людьми. Van Hoose и Kottler (1985) перечисляет другие примеры неудач терапевтов, главным образом те действия, которые непреднамеренно способствуют развитию зависимости клиента. Начинающие терапевты склонны недооценивать свою силу и влияние в терапевтических отношениях.

Новички – не единственные, кто становится жертвой чувства незащищенности и неадекватности. Супервизоры, которых они так высоко оценивают, также могут испытывать страх неудачи. Они могут испытывать тревогу в связи с проведением супервизии, а также неохотно брать консультации в случае возникновения проблем, опасаясь за свою репутацию (Jackel, 1982, стр.16-17). Те же самые вопросы, которые пугают ученика, мучают начинающего супервизора: «Что, если студент задаст очевидный вопрос, на который я не смогу дать ответа? Что, если стажер откажется от супервизии? Понравлюсь ли я, будут ли меня уважать? Могу ли я внести свой вклад в рост этого терапевта?» (Alonso, 1985, стр. 57).

Подобно тому, как мы говорили здесь об опыте новичка, Alonso (1985, стр. 88) описывает множество потребностей наставников, которые препятствуют супервизии – потребность в том, чтобы ими восхищались, потребность спасать, контролировать, конкурировать, быть любимыми. Дополнительно процессу супервизии, как и терапии, могут мешать последствия стресса в личной или профессиональной жизни супервизора. Точно так же, как обучающемуся терапевту нужна супервизия в части обсуждения множества изменений в клиническом процессе, так же и супервизоры могут нуждаться в коллегиальном совете и личной терапии.

Типичный ответ новичка на вопрос «Как вы узнали, что это был провал?» таков: «Мои ожидания не оправдались». Этот ответ касается ожиданий того, где должен быть клиент, как быстро клиент должен туда добраться, и насколько эффективным терапевт должен быть, чтобы это произошло. Охваченные ожиданиями немедленного успеха и быстро достижимой компетентности, начинающие терапевты, как правило, имеют узкий взгляд на терапию. Вооруженные определенным набором техник и конкретных теоретических конструкций, начинающие терапевты полагают, что они обязательно преуспеют, если только смогут реализовать то, что они узнали в процессе обучения.

Изучая ошибки новичков, мы вспоминаем свои собственные. Мы возвращаемся туда, где мы уже были, и узнаем препятствия, с которыми сталкивались и мы. При этом наша осознанность растет, а самодовольство исчезает. Повторное возвращение к опыту первых неудач дает нам возможность понять, как далеко мы продвинулись, и вернуть волнение и страсть в свою работу.

Напряжение в теме ответственности

Одна из наиболее распространенных тем в практике начинающих терапевтов – принятие на себя полной ответственности за «исцеление» клиента. Услышав первоначальный запрос клиента, терапевт предполагает, что он или она знает, что будет лучшим решением, и запускает общий процесс его реализации. Вместо того, чтобы предоставить клиенту возможность начать движение, терапевт сам торопится начать. Он обращается к ресурсам сообществ, вручает клиенту лист рекомендуемых контактов, предлагает книги на соответствующие темы. Терапевт не только показывает клиентам меню, но и говорит им, что они должны есть. Джун, недавняя выпускница кафедры клинической психологии, работала в местной службе по охране психического здоровья и консультировала одну молодую женщину, которая думала сделать аборт. Джун не только структурировала диалог, убедивший женщину в том, что аборт станет лучшим решением, но и в своем рвении быть полезной сделала всё, чтобы процедура состоялась на следующий же день!

«Я заставил его сменить работу», «Я, наконец, убедил ее бросить парня», «Я сохранил ей жизнь после смерти матери» – такие заявления говорят о растущем чувстве чрезмерной важности терапевта и чреваты опасностью установления зависимых отношений. Одновременно с излишней ответственностью начинающие терапевты испытывают сильную тревогу, совершая интервенции, которые не вписываются в то, чему их учили. Они боятся, что одно неверное слово может нанести непоправимый вред. Они предполагают, что клиент развалится после первого же неуместного или несвоевременного утверждения.

Помощь клиенту в достижении успеха, реализуемая из нужды терапевта, приводит к тому, что терапевт делает слишком много за клиента. Опытные наставники говорят стажерам, что если они стараются больше, чем клиент, то что-то идет не так. Тем не менее это утверждение часто забывается, и новички продолжают брать на себя всевозможные обязанности – не только потому, что они хотят преуспеть, но также и потому, что они не доверяют присущей клиентам способности решать свои проблемы. Чувствуя, что они должны быть всезнающими и всемогущими, многие неофиты-терапевты берут на себя полную ответственность за исцеление клиента.

Восприятие новичка

Мышление начинающего терапевта – и озабоченность новичка ответственностью за результат – особенно наглядно проиллюстрированы случаем с молодой женщиной, которая больше всего хотела быть исключительным терапевтом. Все шесть вопросов, о которых мы писали во 2 главе, и мучающие терапевта, представлены в этом примере:

«Я встречалась с маленькой девочкой, отец которой был убит. Ее мать привела ко мне, потому что девочка плохо училась в школе. Она не очень-то мне доверяла, и мне потребовалось очень много времени, чтобы приблизиться к ней. Она не позволяла мне прикасаться или играть с ней. По прошествии некоторого времени мы наладили контакт друг с другом, и занятия стали намного комфортнее для нас обеих. К сожалению, ее школьная успеваемость существенно не улучшилась.

Учительница в конце концов написала мне записку, по сути говорящую о том, как паршиво я работаю – девочка все еще не могла читать и причиняла страдания другим людям. И она, и мать подразумевали, что это была моя вина, и что я не сделала чего-то, что должна была седлать. Я и так недостаточно стабильно себя чувствовала. Я занималась терапевтической работой совсем немного. И эта критика действительно сильно меня задела.

На следующей же сессии я отказалась от обычного хода терапии – играть в игры и приятно проводить друг с другом время. Я подумала, что пора пустить в ход более сильные интервенции, и получить немедленные результаты, чтобы мать и учительница оставили меня в покое. Поэтому я попробовала некоторые поведенческие техники, которые я не слишком хорошо знала, но их очень рекомендовала мне моя коллега. Я была так испугана тем, что если я не смогу совершить чуда, то эту маленькую девочку могут забрать из терапии.

Стало очевидно, что как только я стала применять эти техники, контакт, который я так долго выстраивала с этим ребенком, быстро развалился. Я почувствовала, как она отдалилась от меня, и лишила того доверия, которое мы создали вместе. Мне было очень жаль. Я попыталась извиниться, но она просто посмотрела на меня своими грустными глазами, как бы говоря: «Как ты могла? Ты такая же, как и все».

После этого я чувствовала себя ужасно, еще хуже, чем при получении критической оценки. Я начала сомневаться, действительно ли я помогла хоть одному ребенку, с которым работала. Может быть, они лишь выполняли что-то ради меня на сессиях, но ничего не менялось. И что касается этого драгоценного ребенка – мать недовольна, учительница недовольна, а теперь и девочка тоже несчастна.

Я испытывала угрызения совести и ощущала себя полной неудачницей. Я недостаточно хороша. Я недостаточно чувствительна или недостаточно компетентна. Я должна была знать, что делать. Я должна была доверять себе больше. Я не только подвела эту маленькую девочку, но и себя саму.

Я могла бы быть и получше. Я должна была быть лучше. Всю жизнь мне недостаточно было оценки «5»; я должна была получать «5 +». Я могу чувствовать себя хорошо только наедине с собой. Когда меня критикуют, я чувствую себя неудачницей. Я знаю, что я воспринимаю вещи слишком близко к сердцу. Я чувствую огромную ответственность за всех и вся».

Такой способ рассмотрения случая, предполагающий переоценку своего поведения и самоосуждение, типичен не только для неофитов, но и для опытных терапевтов, которые забывают о том, что именно они в силах контролировать.

Пробелы в навыках

Ошибки новичков касаются не только доверия собственной интуиции, но и основных навыков оказания помощи. Начинающие терапевты действуют совершенно иначе, в сравнении с опытными коллегами, в реализации большинства интервенций. В начале карьеры мы, скорее всего, теряем клиентов из-за наших неуклюжих, неточных действий, но с годами практика приносит мастерство.

Всегда приятно наблюдать за стажерами, проводящими интервью, – не только потому, что это напоминает нам, как далеко мы продвинулись, но и потому, что мы вспоминаем о том, насколько эффективны даже самые примитивные интервенции. Несмотря на языковую неточность, неестественный и нервный голос, нерешительность и поверхностное внимание, новичок, специалист-практик (без диплома), и даже родитель, прошедший пару часов обучения, могут быть чрезвычайно эффективными в использовании навыков активного слушания. И когда мы замечаем, как благотворно влияет простое отражение чувств, мы в очередной раз осознаем, что в своем стремлении к более сложным стратегиям мы, возможно, отказались как раз от самых эффективных техник.

В боевых искусствах, к примеру, продвинутый ученик двигается вперед в основном за счет преподавания базовых курсов, в которых уделяют внимание основам баланса, осанки, дыхания, концентрации, эффективности и точности движения. Эти принципы тайчи или тхэквондо в точности сопоставимы с теми, которым мы учимся в первые годы терапевтической практики – это сосредоточение на внутреннем состоянии (настроение, установка, восприятие свободные от отвлекающих факторов), а также на внешней форме и терапевтической позиции.

Когда мы обращаем внимание на специфические терапевтические навыки, и особенно на то, как неумело их реализуют новички, мы начинаем отслеживать своё поведение на элементарном уровне. Большинство стажерских стенограмм и видеозаписей позволяют извлечь важный перечень ошибок:

· Отвлекающие манеры или выражения лица

· Недостаточные навыки присутствия и зрительного контакта

· Трудности в отслеживании утверждений клиента и фокусировке на направлении беседы

· Использование закрытых вопросов и вопросительный стиль, который заставляет клиента обороняться

· Частые прерывания естественного потока самовыражения клиента

· Внимание к поверхностным речевым сообщениям клиента, нежели к посланиям более глубокого уровня

· Опора исключительно на содержание, нежели на аффекты или процесс

· Чрезмерное самораскрытие и неуместная сосредоточенность на себе

· Сверхпассивность терапевтического стиля

· Трудности в выдерживании тишины (молчания)

· Излишне холодная, отчужденная и формальная позиция

· Излишне дружественная, соблазнительная и неформальная позиция

· Агрессивное или наказывающее поведение в конфронтации

Знание о таких базовых ошибках может помочь новичкам сохранять бдительность во время сессий с клиентами и тем самым корректировать поведение, которое, очевидно, препятствует терапевтическому росту.

Выбор времени

Комики часто говорят, что время (timing) решает всё. Это утверждение справедливо и для практики терапии. Неопытные в профессии новички не чувствительны к ритму и темпам терапевтического процесса. Они впадают в крайности – либо прерывают слишком рано, либо ожидают слишком долго.

Первую сессию Рэй начал с описания своей депрессии и отчаяния. В своем стремлении найти источник депрессии (и тем самым решение) терапевт Сью предложила Рэю рассказать историю своей жизни. Он рассказал, что его мать много пила, пока он рос, и что он чувствовал себя аутсайдером как в семье, так и в школе. Он развелся и снова женился... но Сью больше не слушала. Пройдя обучение по специализации, связанной с лечением зависимости от психоактивных веществ, Сью была уверена, что корни депрессии Рэя в том, что он рос в алкогольной семье. С волнением она начала подтверждать свой диагноз и не позволила Рэю завершить историю. Сессия закончилась на том, что Сью заверила Рэя, что как только тема с алкоголизмом будет тщательно исследована, Рэю обязательно станет лучше. Но Рэй не вернулся на следующую встречу. Сью сделала поспешные выводы, не дождавшись полного раскрытия Рэя. Она не смогла понять, что было самым важным для клиента.

Джек хотел понравиться клиентке, и сделать так, чтобы она ощущала себя комфортно в терапии. Клиентка Мэри Энн обратилась к терапевту, потому что испытывала приступы сильного беспокойства, сопровождающиеся гипервентиляцией, головокружением, потоотделением и в итоге – паникой. Желая собрать полную историю, Джек провел первые четыре сессии, расспрашивая Мэри Энн о ее жизни. Он был уверен, что ей понравился, потому что она хвалила его каждый раз, когда они встречались, и приходила заранее на каждую встречу. Однажды рано утром Джеку позвонил взволнованный муж Мэри Энн, спрашивая Джека, что ему делать. Сильно дрожа в постели, она не могла двигаться. Слишком поздно для того, чтобы внимание Джека было обращено на главную проблему Мэри Энн.

Оба начинающих терапевта запутались в том, что требует обсуждения в первую очередь. Их заблуждение относительного того, что было важным, ограничило их способность слушать клиентов. Уверенность в диагнозе без того, чтобы выслушать клиента полностью, или отсутствие внимания к тому, что является самым насущным и критичным для клиента – два крайних примера несвоевременной интервенции. Часто от терапевта, начинающего или опытного, требуется не столько знание того, что сказать, сколько знание того, когда говорить об этом.

Страх конфронтации

Желание понравиться клиенту – нередкое явление для начинающих терапевтов. Ведь к понравившемуся терапевту клиент обязательно будет возвращаться, а это доказывает успех новичка. Таким образом, в поиске одобрения новички часто избегают устанавливать границы с клиентами. Вот несколько примеров.

Клиент Боба не оплатил первые несколько сессий. Боб не хотел конфликтовать с ним, опасаясь, что клиент может прекратить терапию, поэтому он предложил ему продолжать приходить и сказал, что позже они разберутся с финансами. Боб оправдывал себя тем, что для клиента было важнее работать над восстановлением от кокаиновой зависимости, чем решать финансовые проблемы. Когда клиент не мог использовать оплату как повод избежать терапии, он быстро нашел другую причину и через 1,5 месяца оставил лечение.

Эллен хотела, чтобы терапевт каждую неделю подготавливал кабинет для их сессии. Подготовка включала в себя перемещение стула, отключение верхнего освещения и поворот настольных часов. Терапевт невинно согласился и каждую неделю готовил кабинет для сессии с Эллен. Затем она решила, что ей нужен другой день для встреч. Терапевт согласился. Эллен поинтересовалась, может ли она позвонить терапевту домой – «только тогда, когда мне необходимо». Терапевт согласился. Запросы продолжались. И каждый раз, в интересах угодить клиенту и избежать конфронтации, терапевт подчинялся требованиям. Через три месяца Эллен перестала ходить на терапию. Когда терапевт связался с ней, она сказала, что не очень много взяла из встреч, и больше не вернется.

Клиенты часто приходят на терапию, ожидая, что терапевт согласится на все их прихоти. Начинающие терапевты склонны соглашаться с требованиями в интересах избегания конфронтации и сохранения терапевтических отношений. Они опасаются, что могут расстроить клиентов и оттолкнуть их. Сара – скромный, чувствительный, молодой терапевт с мягким голосом и осторожными манерами. Она ценит принятие и демонстрирует высокую терпимость к поведению, которое может фрустрировать ее коллег. Всегда готовая оправдать, почему клиент не смог прийти или пришел поздно, не заплатил или застрял в определенном паттерне, Сара пассивно проводит каждую терапевтическую сессию. Чувствуя ужас, когда клиент что-то оспаривает, Сара никогда не думает о том, чтобы конфликтовать в ответ. Будучи, по сути, дверным ковриком, терпящим атаки или жестокое обращение от клиента, Сара беспечно движется от сессии к сессии под видом принятия. Некоторые клиенты остаются с ней; их патология продолжает процветать. Другие, желающие вызовов и ограничений, уходят. Но в системе убеждений Сары нет проблем. Все, в чем нуждается клиент, имеет для нее первостепенное значение. Таким образом, вся патология рационализируется и непреднамеренно сохраняется.

Мешающие жизненные послания

Когда мы начинаем исследовать уязвимость начинающих терапевтов, мы часто обнаруживаем, что их терапевтические неудачи резонируют с теми посланиями, которые они несут о себе по жизни. Энни, выздоравливающая алкоголичка, работает терапевтом в наркологической клинике. В детстве она постоянно пыталась облегчить депрессию своей матери, но ей никогда это не удавалось. Повзрослев, Энни стала выбирать нуждающихся мужчин, чтобы заботиться о них, но никогда не чувствовала себя успешной в их изменении. Главная тема для Энни – «если бы я могла сделать больше».

Приведем в пример Роджера, нуждающегося алкоголика, который вернулся в наркологическую клинику и был закреплен за Энни, потому что его предыдущий терапевт больше там не работал. Энни понимает, что клиент напоминает ей мать, а также бывших парней, всё с теми же паттернами-рецидивами, и с особой решимостью начинает наставлять его в том, что ему нужно делать, чтобы выздороветь. На каком-то уровне Энни знает, что она игнорирует другую динамику клиента. Самое главное для нее – спасти его и, таким образом, продемонстрировать, что на этот раз она сделала достаточно. К ее ужасу, Роджер возвращается вскоре после выписки из клиники.

Для Энни неудача – это «когда вы не заботитесь о ком-то достаточно хорошо». Но теперь Энни задается вопросом: «Почему я отказался замечать, как мои собственные проблемы влияют на процесс?» Признание со стороны Энни и исследование своей неудачи позволяют ей обозначить этот феномен как потенциальный блок в терапевтическом процессе. Поступая таким образом, она становится чувствительной к его возникновению и берет на себя обязательство измениться. Таким образом, Энни создает условия для более эффективной терапии.

Линде удалось приспособиться к проблемам, возникавшим как в семье, так и в школе. Перевод из обычной средней школы в частную школу выделяется в памяти Линды как трудность, с которой она справилась исключительно потому, что «поняла, как играть в эту игру». В отличие от предыдущей школы частная школа уделяла большое внимание наукам. Хотя Линда от социального успеха перешла к академическому совершенству, у нее все еще было чувство научной некомпетентности. В клинической работе Линды много вопросов тематики типа: «Я знаю недостаточно; Я притворяюсь кем-то, кем я не являюсь». По жизни, если Линда может понять правила игры, она хорошо играет. Однако в терапевтическом процессе правила игры динамичны и не так легко очерчиваются. Линда испытывает сильную потребность точно знать, что происходит в терапии, чтобы она могла доказать свою компетентность.

Марджи живо помнит, как случайно принесла домой табель успеваемости своей подруги с идеальными оценками вместе со своим менее образцовым табелем. Она вспоминает вспышку матери, когда та сравнивала ее оценки с явно другими оценками подруги, и ее послание с яростным восклицанием: «Ты должна учиться лучше!» В ответ на это повторяющееся послание Марджи движется по жизни, стремясь к совершенству и высоким достижениям. Столкнувшись с понятием терапевтической неудачи, не знакомым Марджи до начала клинической практики, ее первая мысль отражала всю тяжесть ответственности: «Я должна была сделать лучше!»

Энни озабочена тем, что делает недостаточно, внимание Линды сфокусировано на том, что она знает недостаточно, стремление Марджи к совершенству – все примеры говорят о рано интроецированных посланиях, снижающих нашу терапевтическую эффективность. Поэтому нам приходится размышлять над своими жизненными неудачами и мощными посланиями, которые могут быть заложены в каждом из нас. Ибо в этих сообщениях могут быть семена наших страхов неудачи, как обычных людей, так и терапевтов, а также сопутствующее обещание трансформации, которое может дать самопознание.

Иногда терапевты сталкиваются с такой проблемой, которую они не встречали по жизни. Ивонн, молодой терапевт, столкнулась с клиентом, находящемся на терминальной стадии рака. Ни разу не затронутая смертью, она чувствовала себя роботом рядом с этим клиентом, кивая и говоря «правильные вещи», но внутри она чувствовала себя эмоционально отдаленной от происходящего. Было слишком страшно чувствовать, признавать смысл смерти, позволять себе осознавать, что однажды она столкнется со смертью в своем собственном мире.

Джек находится в браке, который приносит мало удовольствия, но он религиозный человек, поэтому развод для него – неподходящий вариант. В процессе консультирования молодой пары, имеющей супружеские проблемы, Джек понимает, что молчаливо поощряет раздельное проживание супругов. Он хочет, чтобы муж сделал то, что он сам не хочет делать. Он хочет совершить в терапии то, что он вряд ли совершит в своей жизни.

Иногда даже самые опытные терапевты избегают встречаться с тем ущербом, который они невольно могут нанести клиенту во время терапевтического часа. За закрытыми дверями, с единственным клиентом в качестве свидетеля, мы можем эгоистично выполнять свою психологическую работу или защищать свое собственное эго за счет клиента.

 

 

Не слушая голоса интуиции

Начинающие, чувствуя неуверенность в себе, обращаются за супервизией и советами о том, как эффективнее работать с клиентами. Они придают вес и значимость рекомендациям своих наставников и с нетерпением пытаются их реализовать. Потому как в своем стремлении найти ответ, помогающий клиентам решить проблемы, они порой не прислушиваются к собственной интуиции. Действительно, многие новички признают: «Я терплю неудачу, когда предаю себя».

Каждый раз, когда Дон проводил сессию с Ритой, девочкой-подростком, напоминавшей ему о его дочери-подростке, он чувствовал поднимающийся внутри гнев. На каком-то уровне он понимал, что его чувства скорее были связаны с его внутренними проблемами, чем с молодой клиенткой, сидящей перед ним. Несмотря на это, он предпочел игнорировать собственный внутренний голос и продолжал следовать плану лечения, разработанному совместно с супервизором. Это был первый подросток-клиент у Дона. Его супервизор был бы очень впечатлен, если бы Дон достиг успеха, не говоря уже о родителях и учителях, которые испытывали с ней столько трудностей. Он продолжал работать, несмотря на сопротивление Риты и свой нарастающий гнев, добросовестно следуя плану терапии, все также подавляя свои чувства. В один момент Дон больше не мог сдерживать свой гнев и взорвался – не в процессе супервизии, а во время сессии с Ритой. Это шокирующее событие привело к прекращению терапии и отозвалось на всех участниках, на которых Дон так хотел произвести впечатление. Анализируя этот случай с супервизором, Дон понял, что такой сильный внешний локус контроля не позволял ему сверяться с собой и ценить источник внутренней информации, ожидающей своего часа.

Внутреннее чувство, как компас, помогает найти направление в терапии, но многие неофиты типа Дона игнорируют его голос. Они выпадают из настоящего и становятся охваченными стремлением удовлетворить значимых специалистов, суд, семью клиента, органы опеки, коллегу. Представления о награде и похвале заполняют их воображение. В сопровождении аплодисментов, звенящими в ушах, они шагают вперед, не сверяясь с самым важным ресурсом – собственной внутренней мудростью.

Недостаток уверенности

Берясь за что-то новое, новичок обычно страдает от слишком низкой или слишком высокой уверенности в себе. Первое приводит к слабой воле и нерешительности; последнее может привести к неоправданному риску и некомпетентным интервенциям. Можно с уверенностью сказать, что большинство неудач стажеров в терапии вызваны этими крайностями.

Памела – нерешительная, пассивная женщина, недавно разведенная, начавшая карьеру терапевта будучи какое-то время зависимой женой и матерью. Она не привыкла к тому, чтобы ее серьезно воспринимали дети-подростки (они не слушали ее), бывший муж, который продолжал жестоко с ней обращаться, и особенно призрак ее отца-алкоголика, который в детстве ее безжалостно избивал. Памеле даже постоянный зрительный контакт был в тягость. Она обладала мягким голосом и застенчивыми манерами. Вся ее жизнь была пропитана этой нерешительностью, и, хотя она была очень любящей, квалифицированной и благожелательной, ее клиенты часто бросали терапию. По-видимому, им было трудно доверять компетентности того, кто так мало верил в себя. Памела даже не потрудилась научиться тому, как создать видимость того, что она знает, что делает.

Памела воплотила в своем образе чуть ли не все нежелательные черты, присущие терапевтам, которые постоянно терпят неудачу. Она была настолько неуверенной в себе, что ее так называемая «тихая сила» стала полностью замаскированной. Она боялась каждой сессии как будто она была главным критерием ее ценности. Она транслировала пессимистичную, пораженческую установку, а ее словарный запас был полон сомнений – ее любимые выражения были «Я так думаю» или «Я не знаю». Терапевтические случаи Памелы обычно заканчивались неудачей, потому что она была абсолютно уверена, что не обладает силой исцеления. Неудивительно, что она так и не смогла закончить обучение и в конечном итоге нашла работу в другом месте. Самое поучительное в случае Памелы – это не ее сильная неуверенность в себе, но то, что он представляет собой пример таких терапевтов, которые за счет самосаботирующих установок скрыто способствуют терапевтическим неудачам.

 

Нетерпение

Желая зримых результатов, новички-терапевты стремятся найти подтверждения тому, что они влияют на клиентов. Они хотят видеть доказательства того, что их терапия успешна. Незнакомые с разнообразием клиентских ритмов и процессов, они двигаются вперед быстрыми темпами и стартуют при первом признаке конкретной проблемы. Как только они замечают какую-то динамику, и могут на нее указать, они тут же вмешиваются, становятся нетерпеливыми в том, чтобы «начать», проявить активность, прийти к чему-то. Один студент сказал: «Я хочу обеспечить реально быстрое продвижение и добраться до сути вещей». На самом деле, он имел в виду, что ему нужны немедленные доказательства того, что он влияет на результат. Он думает, что лучше пусть хоть что-то произойдет, даже если это может быть в итоге вредным, чем не произойдет ничего.

Полагая, что они знают лучше клиентов, не доверяя их способности к самостоятельным открытиям, начинающие терапевты вмешиваются в клиентский процесс роста и обучения. Терапевт говорит клиентке о чем-то, что она еще не готова слышать; терапевт предлагает решение прежде, чем клиент сможет рассмотреть все варианты; терапевт беспечно мчится вперед, ожидая, что клиент будет следовать за ним, а не приспосабливает темп к особым ритмам каждого человека. Это неблагозвучная мелодия плохо организованных движений, которым не достает гармонии, текучести, связанности.

Нетерпение, кажется, является главной проблемой, с которой новичку необходимо совладать. Недостаток чувствительности, приходящей с опытом, стремление преуспеть, вера в то, что они знают больше, чем реально делают – со всем этим неофиты прыгают в темные воды, вызывая рябь, которая отражается как на прогрессе клиента, так и на эффективности самого терапевта.

Наивность

Robertiello и Schoenwolf (1987) в своем сборнике терапевтических ошибок описали случай молодого терапевта, у которого еще не сформировались соответствующие беспристрастность и иммунитет по отношению к соблазняющей клиентке. Клиентка вызвала в терапевте (как и в других терапевтах) смешанное чувство гнева и влечения, настолько интенсивное, что он потерял дар речи. «По сути, она давала терапевту двойное послание: если бы он отреагировал на ее соблазнительность, она бы презирала его, а если бы он не ответил, клиентка была бы оскорблена» (стр. 24).

Подобная ситуация может легко возникнуть у терапевтов, которые настолько загипнотизированы играми клиента, что не в состоянии держать свои проективные чувства под контролем. В предыдущем случае терапевт понимал, что ему следует противостоять клиентке в отношении ее откровенных сексуальных намеков, но его гневный тон оттолкнул ее. Как это часто бывает, когда нам неудобно с клиентом, терапевт помог ей уйти из терапии. Вариации на эту тему – преждевременное объявление клиенту о его выздоровлении или выставление «холодной стены», заставляющей клиента уйти.

Ошибки, связанные с навешиванием ярлыков

Новичкам свойственно чувствовать неуверенность в части своих знаний и навыков. Страх, то и дело возникающий внутри, особенно вспыхивает, когда к ним приходит клиент с угрожающим ярлыком – «параноидальная личность», «анорексия», «пограничный». Они отчаянно пытаются собрать все, что когда-либо изучали, читали или слышали об этой конкретной патологии, как будто вооружаются против мощного врага. Когда терапевты нацелены на то, чтобы противостоять клиенту как сильной оппозиционной стороне, они уже лишают себя возможности встретить клиента с полным принятием и доброжелательностью. Они уже решили, кем является клиент и какое лечение ему положено. Возможно, они так обходятся со своим страхом, но их позиция решимости и уверенности не может не вызывать страха у ничего не подозревающего клиента. Такие терапевтические отношения начинаются как состязание между двумя людьми и уже далеки от партнерства.

Первый вкус неудачи

Один начинающий терапевт сравнила свой опыт неудачи с футбольным матчем. Большими усилиями она может подтолкнуть мяч прогресса на пять, может быть, на десять ярдов к цели. Внезапно неудача отбрасывает ее назад на тридцать-сорок ярдов. Она чувствует себя потрясенной, истощенной и в отчаянии. Другая переживает неудачу как трещину на территории терапии, и ощущается ей как землетрясение.

Из этих описаний ясно, что неудача оказывает глубокое влияние на терапевтов, переживающих ее впервые. Она вызывает тревогу; обездвиживает; порождает беспокоящие последствия. Сомнение в себе становится постоянным и повсеместным. Неудача заставляет обобщать конкретный случай с одним клиентом, ставя под сомнение свою эффективность со всеми клиентами, и продолжает подрывать чувство собственного достоинства до тех пор, пока он или она не задаются вопросом о его или ее достоинстве как личности. Неудача может быть токсичной, если неофиты-терапевты не могут использовать ее в качестве учебного опыта и взвешенно оценить. Их может поддержать в решении этой задачи наблюдение за тем, как мы, опытные терапевты, обходимся со своими неудачами, и получаем положительный результат с помощью самоанализа.

Как начинающие мы получили много уроков. Вероятно, мы извлекли из них пользу и вряд ли сознательно повторим свои ранние ошибки. Зато теперь у нас есть соблазн успокоиться, наши чувства притупляются ежедневной рутиной и ощущением безопасности ввиду максимальной рабочей нагрузки, наш очевидный успех затрудняет признание, хотя бы только внутри нас самих, собственных неудач. Переосмысление ошибок начинающих может помочь нам признать свою уязвимость и обрести заново уважение к базовой терапевтической мудрости.

Продолжение читайте здесь — Глава 6 «Как клиент и терапевт пугают друг друга»

Оригинал: Jeffrey A.Kottler, Diane S.Blau, The Imperfect Therapist. Learning from Failure in Therapeutic Practice.

Подпишись на нашу рассылку

Будь всегда в курсе последних событий

Регистрируйся на сайте, чтобы получить доступ к специальным материалам